Помочь природе – помочь себе

      Всем известно, что к природе надо относиться бережно. Она есть наш лекарь и пекарь. В тяжелые годы природа щедро помогала человеку своими дикими ресурсами. Нерукотворная красота ее успокаивает нервы, возбуждает приятные мысли, труднопроходимость тренирует тело, предоставляя радость жизни.

А как порой мы относимся к нашей здравнице и кормили­це? Да не очень уважительно. Для сохранения ресурсов даже у первобытных людей были же­сткие правила: рыбачить в оп­ределенное время, охотиться только на взрослую особь, обе­регать молодь. И горе тому, кто решил преждевременно заб­раться на кедр. А что мы имеем теперь? В наших условиях первобытный гомо сапиенс не протянул бы и суток. Мы стреляем в голу­бое небо из просверленных скважин карьеров смесью нит­ратов и кварцевой пыли. От­того за многие километры на листьях огурцов появляются желтые пятна, перестал плодоносить кедр. А сколько ядов и нефтепродуктов перевозит­ся в дырявой таре по нашим железным дорогам! Железно­дорожная насыпь превратилась в накопитель отравы, откуда все дож­дями смывается в Томь. Две­сти тысяч шпал, пропитанных криазотом, уложенных вдоль реки, тоже что-то значат. А мы сами, чем только ни засоряем ручьи. Да взять хотя бы стиральные порошки - тетя Ася ахнула бы, если бы увиде­ла, сколько усачей и лягушек пе­ревернулось вверх животом в ручейке, проте­кающем через твой огород, после стирки в чистую субботу. Стихийные и профессиональные браконьеры используя ультрасовременные способы добычи, приборы ночного видения, регулярно посещающие щедрую природу еще со времен со­циализма, по сей день, опутывают Томь невидимыми для глаза сетями. Некоторые из таких благодетелей даже удивляются: "Это что ж такое?! Ни одного тайменя не попало!.. А десять сетей стоит!". Уродство - иначе и не на­зовешь добычу рыбы в речках при помощи взрывов, электричества, хлорки и прочей гадости. Мешки из-под ядов обнаруживали люди у реки Ам-зас, Кок-су, Катас и других таежных речек. Смотришь на такую воду, и ком подступает к горлу. Здесь те­перь долго не будет не только рыбы, но и букашек, которыми они питались. Это уже прямое преступление. Странно, что при этом, начиная с90-х годов ни одного нарушителя не задержали,не прославили! Где же хвалёная егерская служба!? А наша беспечность с огнём?! Она по­рой приводит к большим при­родным потерям. Костер в тай­ге - дело необходимое, но раз­водить его нужно на чистом от мусора месте. А если вы разожгли его на старом пеньке или валежнике, то тушить его - безнадежное дело. Высокое пламя тоже может стать источником пожара. Два года назад на реке Быстрой тебинские лесники и доброволь­цы двое суток бились с огнем. Таскали воду из реки на гору по бурелому и курумам, огонь моментально превращал ее в пар, и все на­чиналось сначала, рейс за рей­сом.. Совершенно выбившиеся из сил, грязные, в ссадинах и ожогах, люди уехали домой для отдыха. А в это время пожар разгорелся с новой силой. И все началось сначала. Теперь на этом живописном, райском для мохнатых и пернатых мес­те маячат мумии по­черневших деревьев. Вместо птичьего пенья - таинственный монотонный скрип, издаваемый пирующими древесными червями. При нынешнем нашем без­денежье влиять на проявление беспечности тяжело. Не отремонтированы дороги нет нормальной телефонной связи, что, несомненно, дало бы возможность более эффективно бороться с бедами. Но самый главный наш враг – это массовое проявление равнодушия и руководство принципом жизни « Моя хата с краю…!» .

на верх

 

ШАМАН-ГОРА - легенды и реальность

      Рядом с поселком Теба (в переводе с тюркского " Теп, тап,топ" - удар ногой, копытом) на левом берегу Томи стоит высокая гора, до самой вершины покрытая пихтовым лесом. Во все време­на это сооружение природы было объектом, привлекающим внимание людей, порождающим массу разговоров, легенд. Самоназвание, горы Шаман (Чёрный салан), придает ей таинствен­ность и немного пугает. Мест­ное население к горе относит­ся с уважением. А как ее не уважать, если пойдешь туда и обязательно вернешься с добы­чей. Не поленишься пройти пару лишних километров - принесешь ягод и грибов. Правда, медвежишко противный водится - три раза за день может обругать, если увидит, что после очеред­ной встречи с ним ты ничего не по­нял и, без его ведома перешел на новое ягод­ное место. Для любителей и професси­ональных охотников это место всегда было приманчивым. Вер­шина горы - тундрового типа: поляны, редколесье, редкие растения, когда-то здесь водились олени, куропатки. А еще, говорят, на самом верху горы Шаман есть озеро с целебной водой. Середина горы гранитной осыпью из мощных валунов и шумящими на десятиметровой глубине водопадами обращена в сторону города Междуреченска и в ясную погоду хорошо видна из посёлка Карай. Не каждый здесь прой­дет, можно ногу сломать или в дыру меж валунов улететь. По­среди осыпи, покрытые мхом, валяются полусгнившие остат­ки какого-то деревянного сооружения с тор­чащими ржавыми штырями. Это была вышка охранников ОЛП (отдельный лагерный пункт), наблю­давших с высоты за работой заключенных, которые в 50-х годах рубили лес, увозя его ло­шадьми к реке для сплава. Заключённых здесь было около трёх тысяч. Всех, кто пытался бежать, настигала бездушная пуля, выпущенная из карабина с этой вышки. Возле железнодо­рожного моста по сей день лежащие вблизи захоронения плиты из дикого неотесанного гранита охраняют по­кой неизвестных жертв. По рас­сказам, среди обыкновенных уголовников похороненных здесь были и образованные, порядочные люди, которые, находясь за колючкой и будучи униженными, старались сохранять достоинство, не позволять себе, даже повышать голос на других, ругаться матом. Они были сильны духом, дружбой и только вера в приход правды помогала им выстоять вдалеке от родных мест. Теперь сюда никто не при­ходит. Понурые березы с кривыми, изуродованными ство­лами скорбно шумят над их забытыми моги­лами. У гравийной дороги, что идет вдоль реки Тебы, напротив ручья Шаман, установлен гранитный монумент Александру Бруверу, погибшему в 70-е годы в ледяном весеннем потоке при спасении тонущего товари­ща. Природа шутить не любит. Весной здесь река такая, что человеческого го­лоса не слышно, нужно кричать. А на волны даже смотреть страшно!. Кажется, так и тянет тебя в ревущий кошмар! Тысячи брызг обдают лицо и руки леденящими клубами разноцветно­го тумана. Мало кто знает, что уго­дившего в такую воду человека через три минуты хватают судо­роги, и он превращается в попла­вок, уносимый потоком. Начиная с 50-х годов можно припомнить 10-15 случаев гибели людей в весеннее половодье, а сколько их было раньше... В 60-е годы трижды обрыва­ло карбасы на переправе в посёлках строителей железной дороги - Борисовке, Сливне, Тебе и перево­рачивало их. При трагическом случае на Борисовке из пятерых человек, на­ходившихся в суденышке, удалось спасти только одного. Переправа в это время не работала, и мы с отцом пошли пешком в Тебинскую школу по правому берегу Томи. Пройдя километра два, мы поравнялись с кос­терком, у которого сидел промок­ший до нитки спаситель. Говорить он прак­тически не мог, от холода и по­трясения. Рядом на земле ле­жал без движения его спасённый друг - молодой ленинградский студент - геолог, ре­шивший посвятить свою жизнь освоению богатств Сибири... Пейзаж возле ручья Шаман отличается необычностью громадных серых валунов с просверленными во­дой отверстиями причудливой формы. Они вызывают восхищение и привлекают туристов со всей об­ласти. Здесь часто можно увидеть палатки, а рядом - жизнерадост­ных молодых людей с гитарами из Томска, Кемерова, Новосибир­ска. Соревно­вания на байдарках, катамаранах, устроенные ими, проверяют на зрелость, волю, мас­терство. Мероприятия эти, приемлемы для любителей острых ощущений, жаль только, вода слишком хо­лодна. Раньше местные татары боялись этих водопадов и говорили: "Здесь живет злой дух, Бучилэ". Считалось, что шаманы, владея контактами с духами, могут сберечь от болез­ней, помочь в охоте, предупредить о надвигающейся опасности. Поэтому они и пользовались большим уважением. Злые духи могли доставить человеку немало не­приятностей. Местное коренное население специально не мыли своих детей, одевали их в лохмо­тья, вместо имени давали некрасивое прозвище. Это делалось для того чтобы ребенок не понравил­ся злому духу. Довелось как - то мне в Хакасии ус­лышать легенду о нашей тебинской горе Шаман. Здесь её никто не знает. Очевидно, ушла она на восток, очень давно, а эхом вер­нулась только сейчас: Жил охотник на берегу реки и в одно время отправился он, прихватив лук и стрелы, на вер­шину большой горы, туда, где бегают куропатки и пасутся стада маралов. Забравшись на гору, охотник всех распугал, но один красавец олень стоял перед ним как вкопанный. Рука мгновенно натянула тетиву, но голос изнут­ри твердил - не стреляй, не стреляй! Не поверил голосу че­ловек и пустил стрелу. Олень упал. Подбежал охотник к до­быче, а ее нет, и на этом месте лежит шаман с бубном. Стрела поразила его прямо в сердце. Что я наделал, заплакал несча­стный! И похоронил шамана на скале, обложив камнями. Спус­тившись с горы, горемыка дол­го не протянул - умер от горя. С тех пор стали звать эту гору Шаманом. Теперь она нам предсказывает погоду. Если ту­ман вверх - быть дождю, а по­белела вершина - через месяц жди снега в поселке. Никто не знает, что за богатства у горы внутри, зато точно известно, что на поверхности - высококаче­ственный мелкозернистый гра­нит, из которого можно, даже скульптуры вытачивать. Ступень­ки Новокузнецкого цирка изго­товлены как раз из него, а вот с совместным российско-ита­льянским производством, как планировалось, жаль, не полу­чилось. О какой скале в легенде шла речь, ведь гора полностью покрыта лесом?!. Но если подняться на соседний голец Бе­лый Салан, что со стороны ст. Калтас, мы увидим скалистый обрыви­стый склон с восточной сторо­ны, упоминаемый в легенде. Что же случилось с шаманом? Почему обратился он в оленя? По преданиям, в момент камла­ния, находясь в трансе, кам оживляет оленя, из шкуры кото­рого сделан бубен, и едет с просьбой к бра­тьям-духам Эрлику или Ульгеню. Главное ус­ловие воскрешенного оленя - никто не должен его увидеть, иначе шаман погибнет. Так и случилось: шаман ошибся, че­ловек увидел оленя.

на верх

 

Есть ли Ноев ковчег?

      Года два назад приехала моя сестра из Вихоревки, что возле, Иркутска, и в разговоре заметила: "В нашей местной га­зете про Ноев ковчег было напечатано...". Далее она рассказала, что в 1920 году красноармейс­кий отряд оказался на горе Арарат и наткнулся на древнее заросшее в землю судно. Предполо­жительно - это был Ноев ковчег. Я сильно удивился и спросил: "А знаешь ли ты, Зина, что наш дед Тимофей Иванович Калачи­ков нам в детстве такую же историю рассказы­вал?". Поднялись они туда солнечным утром отря­дом примерно в 15 человек, ближе к вершине их окутал плотный туман. Меж больших камней шли практически на ощупь и вдруг наткнулись на странный покрытый мхом холм, своими чер­тами напоминающий судно! Война войной, но любопытство взяло верх. Когда ребята стали обдирать поросль, обнаружили действительно судно, наполовину вросшее в землю. И как оно здесь оказалось? Кто-то сказал, - может, это ковчег? Тогда все стали в разных местах отковыривать дерн и стучать прикладами по бортам. Об этом дед Тимофей рассказывал раза три и каждый раз восклицал: "Такая черная древесина, нисколько не погнила, холодная на ощупь и твердая на диво! Мы его винтовками долбаем, а оно хоть бы хны! Некогда нам было тогда там долго задер­живаться, предстояла встреча с бандитами, и каждый думал о своей судьбе. Могли нас и хлоп­нуть... Тут, брат, или ты его или он тебя..." Вскоре в этом же походе в рукопашном бою деда Тимофея ранили в шею. После долгой болезни он со службой расстался. После смерти деда Тимофея в 1997 году мне случайно попала книжка (автора не помню) о советско-американской экспедиции, Ноев ковчег. В группе были геологи, эти и прочие ученые мужи. Пишется, что они практически всю гору обла­зили. Геологическими экспериментами доказали, что гора Арарат была затоплена - об этом свидетельствовали древние раковины. Время за­топления с библейским совпадает. Выяснилось, что потоп произошел из-за резкого опускания суши северной части материка. Северные моря хлынули на густонаселенную к тому времени территорию. Как всегда, что - то приукрасили. Во-первых, потоп не был всемирным, хотя и затопил несколько тысяч квадратных километров. Таких потопов история помнит пять-шесть. Даже в на­шей Хакасии был потоп. В районе Аскиза есть сопка Семь девиц - они , эти девицы спаслись на плоту, причалив к этой горе. Во-вторых, Ной всякой твари по паре, наверное, не смог бы собрать. Пошел за слонами, а мыши проели клетку... Так что взять он мог только семью и домашних животных. Закончилась советско-американская экспе­диция, сделав заключение о существовании по­топа и имея массу доказательств, но самого главного не нашла. Однако ученые утвердительно заявили: "Ков­чег существовал, но его, скорее всего, разобрало на дрова местное население - курды!..". Я тогда впервые услышал о такой национальности, они мне сразу что-то не понравились.."Что это еще за такие курды - спалить 'реликвию?!" Я всё же склонен думать, что это несправедливо – обвинять, не зная истины. Мы же теперь зна­ем - это сильный, умеющий заявить осебе народ. Потоп прошел, а ковчег и ныне там лежит в неизвестности. Меня интересует, кто же в При­байкалье мог опубликовать заметку о встрече отряда военных с ковчегом Ноя в 20-е годы? Ведь эта история как две капли похожа на историю деда Тимофея. А не потомок ли его однополчанина? Так выходит - мой дед не сочи­нял? С Араратом не так все просто. Краткосрочная экспедиция в 60-е годы - это песчинка в бар­хане. Район не доступен для людей вообще. Гора на границе - нейтральная полоса. Желаю­щих побывать на легендарной горе много, но как отреагируют пограничники Турции? Вообще, Арарата два: это малый - 5000 м и большой - 5500 м. На гольцах лежат вечные ледники, конфигурация которых меняется каждый год, как и на Поднебесных Зубьях. Не исключено, что остатки ковчега могут появляться на повер­хности раз в десятилетие или ещё дольше!. Житель п. Теба А. Васильев до войны служил в Армении и рассказывает: "Воздух в то время там был такой чистый, что от Еревана до Арара­та больше 5 километров никто не давал. На самом же деле .расстояние -то равно 50 кило­метрам! Сведения о ковчеге нам стоит ждать теперь из Турции, так как большой Арарат пере­шел в ее владение.

на верх

 

Хранительница тайн, целитель, воспитатель…

      К сожалению, не все понимают, какую роль в жизни человека играет природа. Я тоже не понимал, пока не схо­дил на гольцы. Потрясение испытал сильнейшее. Даже чуть позже, в Германии, в Лукенвальде, куда попал служить, ребятам из своего взвода ска­зал: "Готов хоть сейчас про­менять эту цивилизованную страну с ее изумительным порядком на какую-нибудь Борсуковскую полянку с че­ремшой и комарами!" Мне часто приходилось оформлять боевые листки и стенгазеты, и сослуживцы с необычайным интересом и восхищением смотрели на мои карандашные рисунки по памяти: "Вот это да! И вы жи­вете в таком месте!? Да у вас там настоящая Швейцария!" Я с гордостью отвечал: "Ну да". Хотя помалкивал о том, что меня в армию чуть ли не вертолетом вы­возили. Ведь и посейчас в Тебе с городом нормальной связи нет. "Ты нам из отпуска больше фотографий приве­зи, а как дембельнемся - хо­ром к тебе приедем". Фотогра­фиями они потом, конечно, во­сторгались. А вот приехать... Видимо, пронюхали, что у нас тут с транспортом труба. За все время, пока работаю в Тебе, трижды в год предла­гали переехать в Хакасию. Почему отказался? Да потому, что держит родина с ее непов­торимыми горно-шорскими пейзажами, таинственными запахами тайги, со всей ее поющей, прыгающей, жужжа­щей живностью. Вы когда-нибудь видели, как на лесных полянах старин­ных заброшенных поселков цветет пучка или морковник?! Он белым пятнистым ковром из прозрачных резных зонти­ков пылает среди хоровода кудрявых березок, источая та­кой томный, медовый запах, что не хочется уходить. А при по­пытке понюхать этот диво-цве­точек вы рискуете запустить себе в нос незваных гостей вроде шустрых букашек, кото­рые пируют здесь. При виде такого зрелища и состояние души приходит торжественное, и хочется с кем-нибудь поде­литься своими впечатлениями с возгласом: - Ах, хорошо, «шьёрт побьери!».. Но рядом, как прави­ло, никого нет. Обидно..!. Тог­да идет в ход фотоаппарат, позволяющий хоть как-то за­печатлеть и показать это чудо другим. После посещения таких мест хочется в корне переме­нить свою ленивую, неправиль­ную жизнь и тут же начать что-то творить. Однажды на берегу Томи, у озера, наш энергетик Михаил Тимо­феевич Брызгалов со своим другом Игорем Свинко начали строить боль­шой дом. Знали они, что вес­ной его может подтопить, но любовь к красоте природной оказалась сильнее. Однажды стройка застопорилась. Спра­шиваю: "Михаил Тимофеевич, что случилось?" - "Все, не могу больше, доски и гвозди в гла­зах рябят!" - ответил тот и ушел с удочкой куда-то в тай­гу. Через пару дней вернулся как огурчик!. Все! Как по новой народил­ся! И закипела работа... Нервное и физическое напряжение было снято. Вот тебе и природа! Куда мы без нее! На реке Бельсу, ниже Бори­совской тропы, есть поющая ска­ла, но чтобы ее услышать, нужно уметь сливаться с природой. Одним словом нужно впасть в неглубокий транс. И что только там не услышишь! Игру гармошки, песни, какие-то возгласы...! Это настолько явно и страшно, что фуражка с головы съезжает от поднимающихся волос. Наверное, не каждый может представить то необычное эмоциональное состояние, полученное после подобного сеанса. Цвета становятся ярче, звуки чётче - слышен шелест каждого листочка! И как следствие - в душе появляется от всего этого восторг, а в ногах прыгучесть. Находясь там с одноклассниками из школы №6 - очень давно, я там находил малахит (камень прошлого), теперь с великим сожалением вспоминаю, как выбросил его по собственной глупости. Теперь это место, как магнитом на протяжении всей моей жизни тянет к себе. Лет сорок назад, мы с отцом возле этой скалы нашли древний самокованый желез­ный крючок на тайменя весом грамм в сорок и размером со спичечный коробок. Была же рыбка! Недаром шорцы эту реку Тайменной (Бель-су) назвали. Слово «Бель» пришло сюда из Скандинавии, где, по их легендам, водились злые водяные духи «Белоры». Это слово генетически связано со словом «олигатор». Если расшифровать слово «олигатор» с помощью «сакральной этимологии» то получится: «ол(ал)- вода (сила); и – союз; тор (тур, тыр) – воин, дух (богатырь)». С хакасского языка «бель» переводится – толщина, толстый, большой. Горная Шория интерес­на не только красивыми ланд­шафтами, чистыми реками, но и историей тоже. Раздающийся, иногда, в тайге звон кандалов замученных людей и прочие не­вероятные звуки - это, возмож­но, и мистика, но куда денешь за­пахи, идущие из земли когда - то заселенной ими местности!? А стоит только взять в руки лопату и коп­нуть под ногами, так перед тобой сразу встанет десяток вопросов. Что это за черепок? Какие это годы? Кто был его хозяин? Возника­ет азарт познания, как при решении крос­сворда, и чем дальше - тем ин­тереснее. Не смотря на то, что культурный слой уже много раз убит современной техникой при добыче леса, на старинных урочищах древних поселений можно наткнуться на обломки старинной посуды с гербами, надписями. Такая поисковая работа иде­ально подходит для ребятишек. Их ум еще не затуманен прелес­тями жизни, их любознательность направлена во все стороны. Только успевай подсовывать по­лезные идеи, иначе улица тебя опере­дит с вредными. Это бесполезные стадные тусовки, хулиганские развлечения, курение, а то и что похуже. Мой дед, доживший до ста лет, всегда нам, мелкой шпане, гово­рил: "Курильщик - это что боль­ной, без таблетки не может!" Вов­ремя оказались сказанными эти слова. Одна из групп междуреченских школьников (из СЮТур и На) после посещения нашего музейчика в Тебе, ринулась искать по поселку исторические реликвии. Уже к вечеру, гляжу, пятиклассни­ки что-то волокут и с визгом, пе­ребивая друг друга: "Виктор Ва­сильевич! Мы нашли ядро ста­ринной пушки! Вон Ванька не­сет!" Смотрю, возле ворот коря­чится с ядром мальчик, весь в поту, шапка съехала набок, только один глаз торчит. Срочно собрали "эк­спертов". Ядро оказалось не слишком старым, примерно с 1970 года, и не пушечное. Как оказалось, из КМК привезли в ваго­не с металлоломом. А кто бы видел, какие у них были глаза, когда они показыва­ли всякие камешки! Все время просят отпилить то такой, то та­кой. Расхватывают в драку! Летом 2002 года краеведы СЮТуриНа побывали в урочище Израс. Руководители - опытные педагоги С.А. Щербинина и И.Б. Соловьева вместе с родитель­ницей Н.Н.Семиной — организо­вали группу ребят из двадцати человек в течение недели так, что, несмотря на проливные дожди, весь лагерь кипел от бурной де­ятельности. Все психологичес­кие и прочие проблемы реша­лись по ходу дела мгновенно. Любители нецензурно ругаться благодаря Ирине Борисовне на­учились хорошо отжиматься от раскисшей в грязь земли. Прав­да, чуть не порвали палатку, ког­да делали экзекуцию "министру внутренних дел" с его командой. Практика показала, что идея, предложенная руководителями похода, — жить "республикой" ("Забугорье") со всеми "мини­страми" и "министерствами" — оказалась хорошей. Каждый ре­бенок себя чувствовал ответ­ственной деталью большой ма­шины. Игра игрой, но ответствен­ность-то была настоящая! Исторические раскопки, поис­ки минералов, исследование ме­стности вперемежку с воспита­тельными моментами и играми - все это увенчалось находками, которые можно посмотреть и показать другим. Это как маленькое окошечко, открывающее вид в прошлое, которое больше уже никогда не вернется, и мы долж­ны дорожить им, оберегая от бес­печности и невежества. Это ста­ринная бутылочка-шкалик, желез­ная ложка, покрытая оловом, мо­неты, фрагменты фарфоровых из­делий фабрики Кузнецова, фаян­совой посуды фабрики имени Калинина. В огромной воронке на вер­шине Мраморной горы найдена интересная пещера, стены кото­рой выложены из белейшего, с голубоватыми прожилками, мра­мора, а с правой стороны у вхо­да - карстовый зубастый барь­ер с острой, как пила, верхней ча­стью и такой тонкой, что она про­свечивается, как ледяная. В ниж­ней части, в полу слева, - гроз­ная черная дыра, дымящаяся хо­лодным, сырым туманом. Туда с шумом и эхом падает неугомон­ный ручей по своим многомет­ровым неведомым ступенькам-водопадам. А какие в реке Томиловке встречаются мраморные карсты! Готовые скульптурные компози­ции весом от трех до трехсот ки­лограммов. Есть рогатые, есть по­хожие на деревья, есть с отвер­стиями... Если бы организовать выставку таких карстов - это было бы здорово. В музее СЮТур и На стоит один такой, похожий на коня на полном скаку, которого пытается остановить юноша. Здесь же, у ручья, что рядом с поселком Израс, удивительное творение природы - древнее дно океана, над которым он перека­тывал свои волны два миллиар­да лет назад. Удивительные по форме мраморные остроконеч­ные выступы, конечно, почерне­ли от времени, но если их очис­тить, — это будет впечатляюще. А вот в "мраморной ванне" особых работ не требуется. Это русло той же Томиловки, Здесь речка, миллионы лет неся из ок­рестных болотцев угольную кис­лоту вместе с золотоносной породой вулканического происхож­дения, проела древний мрамор­ный массив так, что берега из чи­стого и белого, с прожилками, камня высотой около полутора метров, стали похожи на стенки емкости для купания. Представь­те, как на дне этой емкости в древнее время лежали золотые "тараканы" (мелкие самородки) и, играя желтыми лучиками сквозь прохладный журчащий хрусталь речки Томиловки, томи­ли взор первобытного человека. Конечно же, воду здесь можно назвать целебной, ведь она на­сыщена солями благородных металлов, включая платиновую группу. Руками ребят республи­ки "Забугорье" ванна была очи­щена от валежника, лишних кус­тов, камней, и в течение всей не­дели экспедиции использова­лась по прямому назначению -оздоровление и закалка. В течение недели, круглосу­точно находясь вместе, ребята получили урок оптимизма, выжи­ваемости в некомфортных усло­виях комариной сибирской тай­ги, уживчивости в коллективе, умения уступить или добиться. Имея такой опыт, они теперь пе­ред трудностями не отступят. Всеми нами замечено, что за этот короткий срок дети сильно из­менились в лучшую сторону. Ста­ли более покладисты, вниматель­ны, спокойны. А это многого сто­ит. И это лишь ничтожно малая часть того, что может дать чело­веку окружающая его природа.

на верх

 

История края, живая и каменная

      В посёлке Теба, со стороны Междуреченска на высоком берегу реки Томь, стоит маленький, ветхий домик с глухими ставня­ми. Приличная деревянная обли­цовка - с виду даже не подума­ешь, что этот "дедушка" видел на своем веку то, что нам и не при­снится. Старожилы говорят, что в 1927 году эта избушка уже сто­яла и в ней жил объездчик Жугин, Дети которого ходили в шко­лу на Израс - это двенадцать ки­лометров через перевал в сто­рону реки Бельсу. Кроме этого строения даль­ше по берегу стоял еще один дом. Сейчас это развалины, ок­руженные толстым слоем наво­за. В этом месте хорошо растет картошка. В земле постоянно по­падаются всякие находки: оскол­ки старинной посуды, огромные лопаты бергалов (бергаер нем.- горняк), подковы и непонятные самодельные метал­лические предметы. Все это го­ворит о том, что здесь когда-то был конный двор, в котором по­стоянно содержались десятки ло­шадей на подмену уставшим при транспортировке грузов. Вообще, Теба до революции, да и после нее представляла со­бой почтовую станцию и перева­лочную базу абаканского железоделательного завода (Абаза), который построил её здесь в 1874 году. Основное назначение базы – торговля металлом с городами: Мариинск, Кузнецк, Томск и Алтайским краем. При базе вместе с обслуживающим персоналом значилось два двухэтажных четырнад­цатиметровых склада, бытовые постройки, баня, конный двор, публичный дом. В годы Советской власти база пред­назначалось для снабжения оборудованием, продуктами близ­лежащих приисков: Коксу, Екате­риновка, Вершинка Тебы, Израс. Как-то так сложилось у нас в последнее время, что стало модным рушить старые памятники, переименовывать ста­рые названия рек, поселков, наи­вно полагая, что до нас жили тем­ные и не образованные люди. Напри­мер, поселок Борсук недавно переимено­вали в какие - то Борсики. А ведь есть конкретный перевод с тюр­кского: "бурливая речка". Это ни что иное, как пренеб­режение к тем, кто здесь жил до нас и кто живет в поселке сей­час! Не надо местное население передразнивать, у него есть гор­дость за свою маленькую роди­ну!. Речку Чабал - Тебиг — правый приток реки Теба — при составлении карты в тридцатые годы вообще выбросили и нарисовали ручьи -Светлый и Бы­стрый. ''Чабал -Тебиг" — плохая дорога, попробуй теперь её найди и узнай! Вот и будут историки, краеведы голову ломать - где что было и как называлось! Благодаря Виктору Яковлеви­чу Бутанаеву, заведующему лабо­раторией этнографии Хакасско­го университета, академику, док­тору исторических наук, думаю, удалось окончательно сделать перевод названия поселка Теба. В топонимическом словаре Хакасско - Минусинского края, издан­ном в 1995 году, слова "топ", "тоб", "теп", "теб" означают удар ногой или копытом - в переводе с тюр­кского. В узбекском словаре на­ходим: "тепа" - бугор, возвышен­ность. Учитывая, что дороги все­гда прокладываются не по боло­там, а по хребтам, можно предпо­ложить, что "тепа", или тропа, - это место, где ходят. На самом деле поселок Теба начинается с возвышенного места и был перекрестком дорог еще в древ­ние скифские времена. С одного из тюркских языков «теба» переводится – железный, твёрдый. Как в доказательство - существование названий древних городов скифско – сарматской эпохи – Кара-тепе, Алтын - тепе, Намазга-тепе, Курган –тебе. Спросите: откуда здесь, в глу­хой тайге, люди? Отвечу вопро­сом: а откуда название гольцов - Изыгаш - "девять братьев"? "Изыгаш" переводится с тюркс­кого, как "горячая еда". "Изиг" -горячий, "аш" - еда. Второй ва­риант: "изиг" - изгиб, перевал, "еда на перевале". В словаре В.Я. Бутанаева Изыгаш значится как культовое место. Место, где совершаются обряды и жертво­приношения. В поселке на бере­гу возле вышеупомянутого старинного домика час­тенько вымывает водой всякие предметы. В 2000 году Житель Тебы Николай Мерзляков, нашел в реке якорь весом 60 кг. На штампе, отлитом сбоку, едва заметны цифры 186... видимо, дата изготовления. Вла­димир Городилов после наводне­ния на берегу реки нашел ствол от фитильного ружья. Художник из Новокузнец­ка, по его словам, находил здесь бара­банный пистолет, но, к сожалению, выбросил в реку. Во всех посел­ках по Томи за минувшее время много чего находили, и все это терялось, выбрасывалось, лома­лось, или, в лучшем случае, при­спосабливалось в домашнем хо­зяйстве. Кандалы, ржавые сабли, патроны всяких мастей — все это напоминает о суровой истории бывших шорских поселков и урочищ первых русских поселений. Только редкие люди могут обратить внимание на находку и принести ее в надежное место. Как правило, это люди умные, вни­мательные, бережливые, уважаю­щие нашу историю. Жаль, что их не так много! Житель посел­ка Бискамжа - Владимир Саражаков, нашел в реке Тиренсу (глубокая река), бивень мамонта, нырнул за ним, вытащил на берег. Пройдя тридцать километров, пятнадцатикилограммовую находку принес домой. Теперь этой находке удивляются не только жители Тебы и Междуреченска. Посмотреть, потрогать рукой и оценить вес бивня 10-тысяче-летней давности приезжают люди издалека. Каждому посетителю музея хочется с ним сфотографироваться, при­коснуться к вещественному сви­детельству древней жизни. Это пока единственная находка, говорящая о наличии мамонтов в нашей глухой тайге. Кстати, недавно новый посетитель сообщил, что он там же нашёл ещё один бивень и пустил его на изготовление ручек для ножей. Не понятно!? …видя такую ручку, как можно поверить в то, что это не подделка!? Жаль, что у нас нет тради­ции - благодарить людей вкладывающих посильный вклад в нашу историю. Видимо, такое общество, как наше, пока еще пре­красно обходится без таких "мелочей", как прививание всеми средствами всеобщего уважения к своей истории – фундамента будущего. Многие из ста­рожилов нашего су­рового таежного края были участни­ками или соприка­сались с событиями, которые поражают воображение. Со­бытиями давно ми­нувших дней, И чем больше мы о них узнаем, тем инте­ресней для нас этот край. Наша задача - найти таких людей, записать их расска­зы, и таким образом заполнить белые пятна нашей исто­рии, а заодно уви­деть наши корни, ко­торыми мы привязаны к нашей Родине – матушке. И нужно торопиться, ведь белоголо­вые старики наши исчезают не­заметно, как последний весенний снег. В поселке Балыксу есть инте­ресный молодой человек - Алек­сандр Хорошавцев. Однажды его младший сын (в пятилетнем воз­расте) притащил домой гадюку, спутав ее с червяком: "Папа, смотри кой большой чиряк!" Напуганный папа, зажав ру­чонку вместе со змеей, помчался в больницу, где до смерти пере­пугал медиков. Увидев гадюку, они мгновенно разбежались кто куда. В отчаянии Александр об­ратился к сантехнику, монтиро­вавшему в этот момент систему отопления. И тот махом управил­ся с проблемой, размозжив го­лову змее гаечным ключом пря­мо на трубе. Второму своему сыну Александр Хорошавцев через мои рассказы о минералах нашего края заочно привил лю­бовь к камню. Теперь тот одолел домашних просьбами о приобре­тении инструмента по обработке камня, и дома завалил все углы принесенными камнями. Кстати, Александр - не первая моя "жер­тва" среди родителей. Уже мно­гие из них жалуются на мое "дур­ное" влияние: привитие их потом­кам "каменной болезни". Именно Александр Хорошав­цев, во время моего очередного приезда в Балыксу по производ­ственным делам, как - то сказал мне: - Знаешь, Виктор, нынче ле­том из Абазы к нам приехала род­ня, и, думаю, тебе будет интерес­но послушать то, что они расска­зывают... — А о чем разговор? - Мы знали, что наша девяностосемилетняя тетя, Софья Ми­хайловна Мукобеева знаменита. Что много горя испытала на сво­ем веку, но воочию ее увидели впервые. Она приехала к нам в посёлок Балыксу погостить из своей Абазы. Абаза стоит в верхнем течении реки Абакан – это город добытчиков железной руды. Раньше здесь Кольчугинский железоделательный завод рабтал. После чая с дальней дороги она села на стул возле печи и закрутила самокрутку... По всему было видно, что эта приземистая се­довласая женщина в мо­лодости обладала ог­ромной выносливостью и силой. Если можно так выразиться, сибирский таежный тип. Несмотря на преклонный возраст, от нее явственно исходи­ла какая-то энергия. Нас всех разбирало любо­пытство: - А что, тетя, правда, что у тебя на спине звез­да вырезана? — Да, детки, правда, и не одна, а две... Мне тя­жело вспоминать, я потом начинаю болеть, но уж коли у вас в первый раз - расскажу. Она в очередной раз пыхнула своей «козьей ножкой» в приоткрытую дверцу нетопленой печи и, плюнув на окурок, за­тушила его. Мы стояли полукругом возле неё и, за­таив дыхание, следили за движениями ее узлова­тых сильных рук. — Это был 1919 год - начала она. Столько беды натерпел­ся таежный народ в эти страшные годы... Мы его называли «переворот». Стрель­ба, убийства, не поймешь, с кем идти, от кого пря­таться. Сегодня одни порядок наводят, завтра - другие. Снабжать про­дуктами некому - ни соли, ни спичек. Огонь добывали при помощи трута (березовый гриб, вываренный в золе) и кресала (кварц и кусок напильника). Благо хоть в реке было много рыбы, пучки, колба. Царские прииски остановились, а советс­кие еще не начали рабо­тать. Мужиков не стало. Кто ушел вое­вать за белых, а кто - за красных. Поползла по деревням смерть людская - в ос­новном от брюшного тифа. Вражда какая-то меж людьми завязалась - брат на брата, сын на отца. Жили постоянно в напряжении и страхе. Я тогда была молода и знала конную дорогу по Томи от Кузнецка до Тебы. До революции мы жили в Атаманово. Отец, тогда ещё живой был, и много раз меня брал с собой в поход по Томи. Дорога тяжелая, особенно после Чульжана (с шорского - "конец дороги"). В пути, молодые парни - коногоны, порой, даже кале­чились, гибли, попав под упавшую лошадь. Часто это были осиротевшие дети без родителей возраста 13-15 лет. Отчаянные ребя­та, матершиники и, как я, — курильщики. Бродом по ледяной воде, ругаясь матом и неисто­во стегая плетью коня, они шаг за шагом преодолевали течение горного потока. Река ни кого не хотела слушать, она знала своё дело, используя любую оплошность, норовила утащить груз. Борясь с течением, поскользнувшись на невидимом препятствии, конь часто падал. И если он не успевал быстро встать, то его карбазом волокло вниз по дну реки. И тогда кто знает – удастся ли бедной лошадке, вовремя вывернутся, и не сломать ногу, зажатую между камнями, избежать, ссадин, травм. Тут коногону, батенька мой, тоже не мёд! Ёсли не успел освободиться от стремени да соскочить… Всё! Придавит в воде, и не нароком утонешь, за понюшку табака! Если оказалось, что седока унесло водой, то умная животина, упёршись стоит в воде. Фыркает, трясется от холода и страха, но ждёт пока не прибредёт наездник - тиран и друг по несчастью.. Дорога становилась совсем невыносимой, если на пути попадались топляки, торчащие из воды коряги, заросли берегового кустарника или большие камни. Тогда, кидаясь в холодные струи брызг, снова приходилось загонять коня в реку. А что стоит только одна скала «Лосиный камень»!? Висит эта неприступная глыбища с кедровыми рогами над водой, склонив свою угрюмую лосинную морду, а под ней отливает синевой зловещая глубина - с ручками, ножками скроет! Пока объедешь этот омут по перекату – полдня пролетит! В старину поговаривали, что с этой скалы лосиха с лосёнком, убегая от охотников – спрыгнули и разбились. Однажды, вызвали меня «красные» в ка­кой-то комитет в Кузнецке и сказа­ли, что нужно с отрядом до Тебы секретный груз сопроводить. Время было тревожное. Мы слыша­ли, что накануне у белочехов недалеко от Старокузнецка красные отбили два вагона, с каким - то добром. Поскольку же­лезная дорога до Крас­ноярска контролирова­лась вооруженными чешскими подразделениями – груз в сторону Хакасии решили везти по Томи. В три часа ночи после спешной погрузки увесис­тых ящиков мы отчалили. Отря­д в тридцать человек, вооруженных винтовками, направляясь вверх по течению, утонул в ночной темноте. Выполняя строгий наказ комитета, шли молча - старались соблюдать тишину. Ведь утеряй три огромные лодки с драгоценным грузом, нас расстреляют! Мало ли каким бандитам вздумается поживиться этим добром! Некоторые даже крестились с перепугу, когда начинали фыркать кони. Слава богу, пронесло! К утру, мы уже были далеко от Кузнецка. На пятые сутки, все измученные, прибыли в заезжий дом Тебы. По пути было мно­го приключений, люди все измокшие, уставшие. В Чульжане пришлось менять лошадь, сломав­шую ногу, а выше Студе­ного плеса наткнулись на камень и пробили борт. Законопатив дыру тряпками, постоянно черпали накоплявшуюся воду котелком для чая. А когда в очередной раз огромная лодка застре­вала на камне или косе - все забродили в воду и упирались что есть мочи, ругая, на чем свет стоит коногона и карбасника. Кто допустил оплошность, стоя у руля на кормовой площадке? Про меня - про­водника, тоже не забыва­ли... По пути атмосфера в отряде часто накалялась. Ко­мандир то и дело доста­вал свой наган при по­пытке своих попутчиков в очередной раз затеять мордобой. Причиной была старая вражда между двумя парнями – казаками, одного из которых звали Фёдор. Фёдор не мог простить своему односельчанину с Ильинки Игнату, за то, что он пристрелил его брата засобиравшегося уходить к Колчаковцам. Только ране­ным было не до склок, они, периодически меняя листы подорожника под своими потемневшими повязками, молчали и шли с понурыми голо­вами... Наконец, вдали, на фоне подножия горы Шаман над берегом показался небольшой домик. Раздались оживлённые возгласы: «Приплыли, приплыли!» Наши лодки уткнулись в каменистый, поросший речными лопухами берег Тебинской базы. Коногоны стали распрягать лошадей. Встретил нас Матвей - глуховатый хо­зяин постоялого двора. Его белая рубаха с косым воротником, подпоясанная самодельным сыромятным ремнём, ярко светилась на фоне высокого тёмного берега, за которым колыхались от ветра кудлатые макушки кедр. Вместе с ним вышла из избы и подопечная - моя маленькая, любимая сестрёнка. Матвей по­мог вынуть из карбасов четырехпудовые якоря, без особого напряжения воткнув их между валу­нов, торчащих из глини­стого берега. Он был ог­ромного роста, со стриженной под кактус бородой и пышными серыми усами. Всегда радовался новым посетителям, и тогда доброта его не знала границ. «Эй хозяйка, встречай гостей!».- кричал он, ещё не предполагая, какую «радость» принесли ему эти гости. Пальцы его походили на картошку, и родом он был, видимо, из тех богатырей - бергалов, что работали на царских приисках. Избушка, в которой они жили, была низенькая. И как водилось, с громоздкой русской печкой, разделявшей жильё на кухню и спальню. Изнутри всё начисто побелено известью. Побелены были даже торчащие из стен самоковачные гвозди, предназначенные для одежды. В углу прихожки, в полу зияла чёрная, квадратная дыра. Оттуда всегда несло холодом и кошачьей мочой. Сделанное кем - то не по росту жильё часто напоминало об этом длинновязому хозяину. Постоянно ударяясь го­ловой о матку (бревно на потолке) и, смахивая рукой со лба известь, Матвей сначала круто мате­рился, а затем, непременно, присказкой - "Прости меня, Господи!"- заглаживал вину перед богом. Затем Петрович (так его звали) запускал свои ручищи в карманы широченных, полосатых штанов и, достав оттуда расшитый его женой красный бар­хатный кисет, начинал в нем шурудить клубнями своих пальцев. Он не курил, но счи­тал своим долгом еже­часно засыпать себе в огромный, с торчащими из ноздрей волосами нос, очередную щепоть толченой махры. Затем раздавался многократный богатырский чих, от которого дребезжали стёкла, а с потолка летела отслоившаяся известка. Рассказчица при этом улыбнулась, сверкнув бе­лизной, чудом сохранив­шихся зубов: "Таким образом, он изгонял сатану, прочую нечисть из своего организ­ма! Да, и практически не бо­лел! Жена его - Анастасия, была доброй, заботливой ­ женщиной. Она ничего не жалела для совершенно чужой маленькой девочки – сироты. Сестрёнка была им как родная. В эту глушь, я привезла ещё раньше, подальше от стрельбы, от бандитизма… ". — Бабушка, когда про звезды-то расскажешь? — забеспокоился млад­ший сын Александра, от­талкивая руку старшего брата, пытавшегося зак­рыть ему рот. А тот, старший, знал, что если бабку остано­вить, она всё забудет и начнет колбасить с пятого на десятое. — Погодите, детки! — и руки бабы - Софьи опять потяну­лись за самокруткой. После очередной затяж­ки промолвила: - Так на чем я остановилась? Ах да - Пашечку, сестренку, я привезла из Кузнецка, там стреляют, грабят. Убьют еще. А здесь тай­га - тишь да гладь, пусть поживет у Петровича. Они с Анастасией хоро­шие люди. Матвей пост­радал с ушами из-за того, что не успел укрыть­ся. Камни на реке взры­вали, для карбасов доро­гу расчищали, кровь из ушей пошла, так и оглох. Приплыли в Тебу. Командир к грузу, часового поставил, ос­тальные стали костры разжигать и из соленой рыбы уху варить. Матвей Петрович на камень ка­душку с хариусами по­ставил, попросив взамен соли. Вместе с хлебом и рыбой в ход пошла пе­ченая картошка. Моло­дые коногоны, поужинав, еле пере­двигая ногами, со стер­той от верховой езды промежностью, пошли на конный двор, что был дальше по реке, у озера. Повели замученных ло­шадей чтобы заменить их на других, откормленных. . По­говаривали, что до революции конюх та­мошний подкармливал беглецов с царских при­исков за золотишко, а затем их сдавал властям. Хитро поступал, но с до­черью - красавицей ему не везло. Не мог замуж отдать! Не знал, какого зятя выбрать - белого или красного! Огородами за­нимался, на конском на­возе коноплю и всякие овощи выращивал. А ка­кой табачок- самосад у него водился! Сейчас та­кого не найти.! Отряд мой, заноче­вав в опустевших старинных складах, где ещё оставалось кое - какое золотарское оборудование, рано утром отчалил и направился в сторону Балыксы. Надеясь на опыт коногонов и карбасника, меня оставили в Тебе. Ведь дальше по Томи я всё равно не ходила и дороги не знала! Вот здесь и началось... Через три дня пришёл новый конный отряд. Это оказались белочехи - около сорока человек! Мы сразу догадались о причине из визита. Относительно хорошо по-русски говорили лишь трое. Тут же вандалы заст­релили заливавшуюся лаем собаку и забросили ее в реку. Заодно и теленка хлопнули, что пасся у плетня, и, разделав на тротуаре тушу, понесли мясо к костру. Конечно, еще до их прихода мы мог­ли бы убежать в тайгу, но нам и в голову не пришло, что так быстро может сме­ниться власть, и посчитали их за очеред­ной отряд красных. А эти "красные" решили снами долго возиться. Стали привязывать верёвками всех кого куда. Матвей, было, схватил двух воинов и шлепнул их друг о друга. Тут прогремел выстрел. С простреленной ногой Матвей повалился на землю. Подоспевшая орава привязала Петровича к стол­бу станка, для подковки лошадей. После чего рыжий чех, крича что-то непонятное, ударом приклада по голове вышиб у него память. Из глу­хих ушей Матвея пошла кровь. Другие вытащили из погреба все запасы, нашли не­сколько бутылок водки, и, ликуя, побежа­ли к дымному костру. Здесь было оживлённо. Одни резали хлеб, распечатывали тушёнку - другие на железной решетчатой "козе" жарили теля­чье мясо. Те, что нашли водку, Анастасию толкнули в погреб, а крышку придавили тяжеленным чугунным вентилем от водяной пушки Черкасова, что лежала в складе. Бедный Матвей сидел окровавленный у столба на земле со связанными сзади руками, его длинная холщовая ру­баха, разорванная до пупа, небрежно сви­сала с плеча. От крови, она была похожа на обрывок революционного флага. На вопросы упрямец не отвечал, лишь от очередного удара кулаком по лицу глухо стонал и скрипел зубами. Сначала меня почему-то не били, но кололи ржавым гвоздем во все мягкие места, -видимо, это им было приятно. Особенно я запомнила рыжего офицера, в каком-го дурацком колпаке. Не знаю, может, форма такая. Он бил всех по оче­реди, даже своих. Особенно понравилась ему я. Он в очередной раз подбегал ко мне с изуверской гримасой и, брызгая слюной в лицо, кричал: "Ты, пролетарс­кий сука, говори, куда груз идя?.." И при этом кованым сапогом бил по животу. Я уже давно рассказала, что знала, а про пункт назначения в отряде не говорили. Маленькая пятилетняя Паша, онемев от ужаса, вся в слезах стояла в доме и тряслась у маленького окошка. Ой, милые мои, как тяжело об этом вспоминать! От всей этой страшной обстановки я уже не чувство­вала боли, привязанные за спиной руки совсем онемели, а правый глаз склеил­ся запекшейся кровью после удара ру­кояткой нагана по голове. Посоветовав­шись со своими, рыжий опять заорал: "Раз ты не хочешь говорить!.. — схватил Пашечку за волосы, добавил: — Баня, печ­ка!.." Сестренка заверещала. Я догада­лась, что они собираются жечь её в банной каменке... Ноги мои подкосились, и я заскользила вниз по столбу... Очнулась утром, сидя у столба в луже крови. Ужас­но болело все тело, на которое была на­брошена старая шинель. Видимо, кто-то сердобольный забоялся, что ночью заг­нусь от холода - ведь голая… совсем! Уже поднялось солнце, меня еле жи­вую усадили в лодку два чеха и повезли в Кузнецк на допрос. Все это время, да и потом тоже, была как во сне, и вспоми­нается все смутно, с трудом. Подтыкая наганом в спину, завели меня в Кузнецкую крепость. Она тогда уже была разрушенной, но внут­ри опять страшную тюрьму - тюремный замок построили. И вот я здесь. Какое-то бревенчатое поме­щение, на полу клочки изодранной окро­вавленной одежды, и чем - то противно пахнет. Похоже, горелое мясо. Передо мной появился холёный лысый офицер, и, ткнув пальцем в подбородок, хриплым го­лосом прохрюкал: "Ну что, Софья Михай­ловна, продолжим..." В дальнем углу у разожженной бур­жуйки был привязан руками к потолочной балке тот молодой парень, как мне пока­залось, который разговаривал со мной в ревкоме. Он был весь в крови, с беспо­мощно поникшей головой. Волосы его слиплись в единый окровавленный ком. Рядом со мной о чем-то бормотали два типа с засученными рукавами. В руках у одного из них был какой-то непонятный, но жуткий предмет, напоминающий щип­цы. — Ты меня слышишь? Куда идет от­ряд?! - офицер обращался ко мне тихо, монотонно, без эмоций. Я поняла: сейчас будут доби­вать... — Не з-з-з-наю!.. - едва вымолвил мой язык. Стоявшие сзади перевязали мне руки, и, зацепив веревки за крючья в противо­положных стенах, сильно их затянули, раз­рывая кисти рук в разные стороны. Кри­чать я уже не могла, только хрипела от того, как один из палачей чиркал по спине лезвием острого ножа. Сознание то при­ходило, то опять исчезало. И эти вопросы, вопросы, вопросы!.. Приводили в чувство, поливая из ведра ледяной водой. В очередной раз я очнулась в кромешной темноте, в какой-то яме среди трупов. Оказывается, меня в беспамятстве уволокли сюда и бросили. Там уже лежали заключенные, умершие накануне от тифа. По­скольку время уже было позднее - зака­пывать решили с утра. Это меня и спас­ло. С помутнённым сознанием я застона­ла... Какие-то ребятишки, дай им Бог здо­ровья, шарились неподалеку и услышали мой голос. Они позвали людей, а те унесли и выходили меня... Оказалось, две звезды они мне выре­зали... Вот, посмотрите... Она расстегнула сзади пуговицу на платье, и из-под седых волос вспыхнули такие же белесо -седые бугристые звез­ды, а вокруг вся спина была в светлых шрамах самой разной конфигурации. — Да... - сказал Саша, - впечатленьице! Детки так и ахнули: "Тетя, ты у нас герой! Мы тобой всю жизнь гордиться бу­дем! А тетя Паша ведь живая осталась?" — Да, внучата, сестричку мою в Тебе они запихали в каменку, натолкали туда дров и подожгли. Но караулить не дога­дались, и Пашечка, обжигаясь, вытолкала дрова и убежала в лес. Матвей с женой остались живы. А вот дочь конюха, краса­вицу, увезли с собой. Когда они людей вешали на Балыксинском прииске и в Николаевке, ее уже не было. Где-нибудь уби­ли по дороге... После этого рассказа я был весь как на иголках: "Саша, передай ей, пусть жи­вет долго и не болеет, а я к ней в Абазу зимой приеду". Прошло два месяца. В октябре 2001 года я встретил хмурого Александра. — Знаешь, Виктор, тетю мою автобу­сом сбило в Абазе. Уже месяц как похо­ронили. За хлебом пошла, и вот... глухая была. Вот так случилось, что больше не при­шлось мне ее увидеть. Такой человек, та­кой случай - и вот на тебе!.. Я очень со­жалею, что не съездил к ней сразу. Поче­му люди раньше о ней молчали, почему не заметили эту личность? Это же наш сибирский герой! А мы… !? Хладнокровны и пустоголовы! Рядом - святой человек, при­мер для воспитания, подражания. Не видим и не хотим знать, что таится в его скромности! Ведь не все золото, что блестит. Только не надо, уважаемый читатель, смотреть на это через решето нашей жизни. Историю не судят!

на верх

 

Все мы - ветви одного ствола

      В июне 2002 года в газете "Контакт" вышла статья Натальи Ольховой "Змей Горыныч возвра­щается", в которой было смелое предположение о том, что во многих наци­ональностях просматри­ваются тюркские корни, а русские - вообще напо­ловину тюрки. Точно к та­кому же выводу я пришел чуть раньше - зимой 2001 года. На слете выпускни­ков в тебинской средней школе № 14 мне подари­ли шорско - русский сло­варь Н.Н. Курпешко-Таннагашева и Ф.Я. Апонькина. Вдумчиво изучая его, я сделал множество маленьких интересных открытий, причем таких, которых нет ни в одном толковом словаре. Никогда не думал, что таким интересным занятием может оказаться разбор тюркских слов в сопос­тавлении с русскими.
Оказывается, множество слов, которые мы традиционно считаем русскими, - тюркского происхождения. Получается, что мы пользуемся общим языком, не подозревая этого.
Мы знаем, что аххарахи (белоглазые) - двух­метровые рыжеволосые люди — были предками современных хакасов, шорцев, казахов и кирги­зов. В газете "Труд" за 25 мая 2000 года прошел материал о сенсацион­ной находке на террито­рии Западного Китая - мумии человека ростом 1,95 метра в клетчатых одеждах (явно не азиат­ского типа, белолицый, с двумя каштановыми ко­сами). Британская ис­следовательница Элиза­бет Уэйленд Барбер счи­тает, что эти люди жили здесь три - четыре ты­сячелетия назад. Не ис­ключено, что найденная мумия - одного из аххарахов, а его клетчатые одежды говорят о шот­ландском происхожде­нии. Теперь более уве­ренно можно предполо­жить, что род Шор полу­чил название от рода Шот (Чут), снабдившего своими генами более поздние народы. Поскольку в прошлом веке шорские шаманы счи­тались сильнее, чем хакас­ские, этот факт говорит о более раннем происхож­дении рода Шор. В верхо­вьях реки Абакан и на Бай­кале по сей день имеются поселения, в которых есть рыжеволосые, рослые, го­лубоглазые люди. Один из моих знакомых, хакас Вла­димир Сарожаков, расска­зывает, что он в детстве был рыжим, а как вырос - почернел. Довелось как-то мне в восьмидесятые годы ехать из Абакана в одном ваго­не с двумя женщинами - хакаской и алтайкой. Они удивлялись, что на слете писателей малочисленных народов Севера им уда­валось общаться практи­чески без переводчиков из-за схожести речи. От­ливки одинаковых фигурок животных, найденные архе­ологами в разных могиль­никах, от Причерноморья до Приморского края, а также наличие шаманизма, говорят о единой культуре этих народов, пусть даже с большим разбросом во времени. Какой же национально­сти был тот первый, кто придумал человеческую речь? Уфимский профес­сор Эрнст Мулдашев при­шел к выводу, что родиной первого человека был Ти­бет. Время, конечно, прове­рит эту гипотезу, но удиви­тельным, если она под­твердится, будет то, что окажется, что мы с ними когда-то разговаривали на общем языке. При эволю­ции речи постоянными ос­тавались лишь три, две, а порой всего одна буква. Вот этот оставшийся без изменения слог (а точнее - звук), и является первопредком слова в его различных вариантах. Путем сопоставле­ния со словами, их значениями, применяемыми в других этнических группах, народах можно оценить изначальное звучание и значение слова. Такой подход позволяет делать более глубокий анализ, нежели разбор слова по его составляю­щим согласно нашим грамматичес­ким правилам. Более того, разбор не­обходимо делать, только руководствуясь звуковыми законами, ибо письменно­сти тогда еще не было. Для такой цели приго­дился бы единый тюркоязычный словарь, за создание которого ратовал в свое время хакасский ис­торик, профессор МГУ Л.Р. Кызласов. Используя архи­вы Китая, Монголии, Индии, Тибета, Пакистана, Афгани­стана, путем расшифровки топонимики он смог под­корректировать хроноло­гию событий прошлого в Хакасской котловине. Так­же очень полезным для этой цели оказался топо­нимический словарь докто­ра исторических наук, ака­демика Виктора Яковлеви­ча Бутанаева (1995 год). Живя в родном краю, мы не задумываемся над названиями поселков, ре­чек, трав. Это тайна, кото­рую нам еще предстоит открывать. Хакасский и шорский - родственные языки, но шорский, из-за длительного отсутствия письменности, более при­влекателен. На него не повлиял "разбой грамма­тики и правописания". Ос­тавшись в первозданности со стародавних времен, "археологически чистым", как у всех малочисленных, забытых народов, он явля­ется неограненным алма­зом истока общения. Ду­маю, недалек тот день, ког­да найдется такой про­граммист, который, объеди­нив все языки мира в бло­ке памяти компьютера, по специальной программе сможет расшифровать лю­бой древний текст. А пока давайте попро­буем заняться поиском древних слов. Для этого нужно надеть "шкуру" пер­вобытного человека. Пред­ставьте, что язык ваш пло­хо ворочается, не понять, какую букву он выговари­вает - то ли "б", то ли "п". Имея в лексике пару де­сятков слов (простеньких, односложных), попытаемся рассказать обо всем, что видим. Плохо получается? Конечно. Поэтому пытаем­ся применять одно и то же слово на все похожие слу­чаи в жизни. Такой подход, конечно же, уязвим для любой критики, и тем не менее... Возьмем, к примеру, слово "улица". В тюркском языке корни "ул, ол" и "ал" обозначают силу, свободу, величие. Большой размер, вход - то есть то, что бывает только за пределами пещеры или ограниченного пространства. Отсюда появились слова: аул, улица, улус, воля, ол- жидкий, алчный, ал­лах ("ах" - светлый, белый, хороший- хорс, солнце). Разобрав и переведя шорское выражение "кижи-ал" — взять в жены, получим "человек-сила". Значит, мужчины брали невесту силой. Вспомним очень красивый шорский обряд женитьбы, сопро­вождающийся погоней на лошадях за невестой-наез­дницей. Возьмем теперь слово "ишак". Иш - работа, шак-ти (тиб.) - сила. Получи­лось - сильный работяга. Если учесть, что "ат, от"(хак) - конь, трава, тепло, огонь, воздух транспорт, движе­ние, то получится "ишат" - рабочая лошадь. Обратите внимание на образованные с этими слогами современные слова: ботаника - наука о растениях, осот- колючая трава, ботва, отава- трава выросшая после сенокоса, потник- теплое конское покрывало, испотки- рукавицы, испо(т)дня, отважный- горячий, атман(инд)-дыхание, атмосфера. Топоним Колтас - ко­лючие, острые горы- (тас- камень). Река Амзас - "на болото"- (ам- на, сас- кельтское слово – вода). «Сас-ха»- с хакасского - это болотный, свинья. На киргизском- это уже «чучка», по-русски - "чушка". Произошла трансформация - "сас", "зас" пе­решло в "чуш". Дикий лук "колба". "Кол" - острый, колючий, "ба" - слог, выполняющий роль междометия "ба!". На одном из языков «ба»-еда. Байрам - радостная еда, праздник. Междометие «ба !», является признаком восторга, удивления, радости по разному поводу. Вместе с другими междометиями, выражающими боль, срах, взывание о помощи «ой! ай! уй! ох! о! а! стали основой общения первобытного человека, поэтому они вошли в состав современных и сложных слов. Задумайтесь над перечисленными словами: «базар, башня, барин, баян, баба, баско, бахваляться. Например : "Апшак пар ба!" - " медведь - это да!". В некоторых словах (не обязательно тюркского происхождения) междометие «ба!» вошло в состав продуктов питания и закрепилось там. Пример: Колба, колбаса, полба, батон, банан, рыба, баланда, щерба-уха (правильно с татарского - ашарба ) Возьмем теперь назва­ния поселка Чарыш на реке Томь. Возможные на­звания в прошлом: Чирыш, Чариш, Чериш. Слово "чир" (шорск.) - земля, твердь, поле. Отсюда образованные слова - чиркать, че­реп, черемуха, черевички, чирки, чирей - слова, обо­значающие твердь, же­сткость, корку. К ним сме­ло можно прибавить - черт, червяк, чарым, чар- берег, ар, гектар.
"Чурбакта" (шорск.)- чиркать, пилить. "Чар"(шорск.) - берег, наст. "Чарым" – тонкая корка на воде (коми). "Чар-ым" - настом, льдом. "Черемша" можно разложить на "Чер-ым-ша" - настом стоп. Особенность этого лука - он колючками прорастает на проталинах среди корок наста "чарыма" ("черыма").
Вернемся к станции Чарыш. "Чир - ыш" или «чер- иш» - зем­ля для работы или для кон­ских скачек – (аш, еш, иш – переводится как- работа, еда). При расспра­шивании старожилов вы­яснилось, что в этих мес­тах разводили коней и вы­ращивали, овощи, овес. "Топор" - ("топ"-"ор"). "Топ", "тоб", "теб" - удар, "ор" - яма, выбоина, "орта" - штольня. Топор - "молту" (шорск.) или "болта" (узб.). Отсюда слова мо­лот, латы, булат. Корень "бол" - от слова болото. Древние железо плавили из болотной руды. "От" трава. Корень "бол" обо­значает большой, много. Следовательно, "болото" можно перевести как "мно­го травы". В свою очередь «БОЛ» разлагается на «Б»- большой, много и на «ОЛ»- вода, жидкий, вольный. Побуквенная расшифровка сделала более подробный анализ слова «БОЛОТО». Теперь у нас получилось – (Б- много, ОЛ –воды, ОТ- растений, носителей тепла-ОТ)! Далее при эволюции человеческой речи "БОЛ" породило аналог «МОЛ». Буква «М» здесь появилась неспроста! «М»- символ умножения, массы. Например – (Много, матёрый, мамонт, матрица)- отсюда «молат» - сталь (шорск) Далее корень «мол» с признаком прочности перешел в «мол, мул, мус» - волнорез, мул, лёд, мускул. Для ясности – слог «КУЛ»-рука, кулак. В заключение хочу до­бавить – СЛОВО - КЛЮЧЬ К РАЗГАДКЕ ВЕЛИЧАЙШЕЙ ТАЙНЫ ПРОШЛОГО! ЭТО УНИКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ, ВОЗМОЖНОСТИ КОТОРОГО МЫ ЕЩЁ НЕ ОЦЕНИЛИ! Для успешной работы в открытии языковых тайн с использованием этого, пока не научного направления «САКРАЛЬНОЙ ЭТИМОЛОГИИ» необходимо пользоваться максимальным количеством информации используемой во всех областях знаний. Современный мир уже убедился насколько издевательски можно обращаться с историческими истинами, написанными кровью. Факты сознательно искажаются в пользу политики. Зная правильную расшифровку слов, а вместе с ними подлинной истории, можно поставить всё на свои места. Чем руководствоваться при расшифровке слов? Это прежде всего, нужно чётко представлять , что эволюция всего биологического и минерального на протяжении всего времени происходила в теснейшей связи с земными и космическими явлениями. Существование планеты необходимо рассматривать через призму периодических катастроф космического и планетарного масштаба (посмотрите на израненную луну- это наше зеркало!). Развитие человека с его обличием, речью, верованиями происходило в неразрывных связях между отдельными группами на фоне различных природных условий. Необходимо поставить под сомнение точность установленных временных рамок происхождения жизни на планете - (возможны сенсационные находки на дне океана или в древнейших, глубоких слоях горной породы). На дне Атлантического океана из космоса четко видны стены древнейшего города. Квадрат размером 15х18 километров разделён ещё на десятки более мелких квадратиков. Для распознания языковых генов необходимо частично отказаться от грамматики, религиозных , национальных, языковых рамок. Язык каждого народа необходимо рассматривать с позиции отдельного рода с его фонетическими и прочими особенностями но непременно привязанного к общему стволу жизни. При распознании слова, не обязательно каждый раз обращаться к греческим, китайским или индуистским богам. Многие разгадки лежат прямо на поверхности, но эффективно перепроверить их можно используя другие, близкие или очень далёкие языки. Для завершения мысли пара слов о буквосочетании - "эр". Как артикль, обозначающий мужской род, он применяется у шорцев. "Кижи эр" (шорск.) - муж­чина. Женщина, по шорски - «кижи ипчи» Кижи- с шорского переводится - просто человек без рода. По русски - это мужик. У немцев для обозначения мужчины используется не «кижи», а «эр», «хэр», "Гэрр" (нем.) - гос­подин, и никакого мата! Теперь, что это за слово-«эротика», если "эрши" (шорск.) – скука, "эрке" (шорск.) -ласка, нежность.? Далее. Эрлик (Черлик) шорский подземный бог или индийский «Яма»- есть русский чёрт- бог потустороннего мира. У индусов есть мантра испуга- «Бхайя». Которая произносится громко в момент сражения- «ХАЙ-Я! или просто ЙЯ!», что является сигналом самовозвеличия-«Я!, или точнее - Яма- я матёрый, чёрт!». Путём логики, которую, к великому сожалению, у нас отменили как науку, мы с Вами, дорогой читатель, от древнейшей этимологии пришли к современной этике! Как? - Попытайтесь сами ответить на вопрос, почему у нас в обществе не красиво Я-кать!? Видите, какая неразрывная связь существует между словами, верованиями и понятиями разных народов. Значит, все народы — братья, и мы должны бе­речь друг друга!. Наверное, права Посвященная Елена Блаватская: "Ветви дере­ва, которые разрастаются под переменчивым ветром во все стороны , принимая самые неправильные, изог­нутые формы, все же вы­росли из одного ствола".

на верх

 

Не дать экспонатам засохнуть

      Мне и раньше было известно, что первые русские путешественники привозили из Хака­сии красивые камешки. А тут на железнодо­рожном вокзале в Абакане разговорился с од­ним человеком из Саяногорска. Рассказал он мне, что намедни в поисках грибов наткнулся он на десятикилограммовый зеленый валун -то ли малахит, то ли змеевик, неизвестно. Ну и положил его в рюкзак вместо грибов на всякий случай. Этот рассказ я намотал на ус, и в первые погожие дни весны 2002 года отправился в эти края. С автовокзала в селе Калы автобус ходит по какому-то очень неудобному графику, по­этому я нанял такси - и в путь. Неповторимый, знойный, с запахом полыни хакасский ландшафт с его солеными озерами, разговоры о политике и Нострадамусе увлекли нас с шофером куда-то к черту на кулички. Да, конечно, он таксист, знает все дороги, но все равно мы накрутили лишка километров десять, и только возле гор уже, в обратном направле­нии нашли эту старинную деревню с добротны­ми лиственными, пропитанными серой пылью, жилищами. На въезде попрощались с таксис­том, и теперь мне предстояло преодолеть не­скончаемую вереницу домов с узорными на­личниками, с которых недоверчиво глядели на меня вырезанные загадочные животные. Хоте­лось поскорее узнать, есть ли тут какая-ни­будь речка. Но кроме двух огромных черных свиней никого не встретил. Иду себе мимо ку­стов сирени с припудренными пылью листика­ми, затем дорога резко клюнула вниз, и де­ревня закончилась. Я уткнулся в хилый бревен­чатый мостик, под которым себе под нос жур­чала вода, омывая не одну сотню овечьих и ко­ровьих следов от копыт. На берегу неподалеку лежали смердящие останки какого-то крупного животного, облепленные мухами. Наглядное подтверждение правила о том, что в засушли­вых местах опасно пить воду из ручьев. Сбросив рюкзак, я прыгнул на первый по­павшийся большой камень и опустил руки в теплую, как парное молоко, воду. Под слоем грязи цвет камней был непонятен, но при по­пытке потереть ладонью один из них стало ясно - пестроцветная яшма. Это подтвердилось и позднее при распиловке. И не простой она ока­залась, а напоминала своим богатством красок знаменитую орскую, о которой мне было изве­стно из книжек. Здесь не только все цвета ра­дуги, а еще рисунок, в котором, немного по­фантазировав, можно увидеть сказочные и кос­мические мотивы. На пригорке стоял колесный трактор, возле которого хлопотали парень с девушкой. Незна­комцы оказались доброжелательными и не ос­тавили без ответа ни один мой вопрос. — За камнями? - спросил юноша. — Это надо вон через ту гору... А насчет краеведения вам надо поговорить с моим дедом. И дал номера телефонов. Прошел месяц. Телефонные переговоры, такси, и меня встречает приветливый седовласый человек, любез­но усаживая на скамейку под яблонькой. "И что тебе не сидится дома, беспокойный человече?" - это было сказано так, как будто он меня знает сто лет. Так может сказать незнакомцу только человек, много работавший с людьми и хорошо разбирающийся в психологии. Как оказалось, Владимир Васильевич Шкунов - учитель биологии. Тоже занимается краеведе­нием, сделал более тридцати официально офор­мленных походов с детьми, переводит топони­мы с хакасского языка и пишет стихи. Рассказал он мне одну грустную историю. - Вышла с нашим музеем неприятная, уни­зительная история. Из-за этой истории я до сих пор болею. За много лет походов собрали мы с ребятишками школьный музей - нашу гордость. Столько сил потратили, души вложили!.. Нашли как-то в поле бивень мамонта, торчавший вер­тикально из земли. Сколько радости было! Ос­торожно обкопали все вокруг, а он возьми да и развались на сотню сегментов... Но сейчас не об этом. В числе прочих экспонатов у нас в музее было ружье времен Богдана Хмельницкого. Пищаль с раструбом на стволе. И вот в одну "прекрасную" ночь один нерадивый ученик украл из коллек­ции этот экспонат, в целях эксперимента заря­дил его и шандарахнул в соседскую свинью, сде­лав ее подранком. Тут пошли скандалы, разбор­ки, директора нашей школы повязали и повезли в милицию. Вернулся он оттуда обозленным, приказал ученикам собрать все экспонаты музея в мешки и унести на свалку за селом. Что и было сделано. Самое интересное, что этому никто не вос­противился. Много лет дети это все собирали, не жалели времени и сил, и по первому слову начальника пришлось все выбросить. Меня тог­да не было, и, когда я приехал и узнал об этом, сразу побежал туда, на свалку в лес, но спасти удалось немногое... Получается, что кроме нас никому это не было нужно, что не нужны наше­му обществу люди, отдающие себя в жертву зна­ниям, культуре, обществу. А какие чувства испы­тали мои юные краеведы?! - А что, Владимир Васильевич, может, вы подарите или продадите оставшиеся экспонаты? - спросил я. Учитель немного подумал и сказал: "Да я понимаю, что мы сейчас все измельчали, но есть у меня внучка, которая этим интересуется. Мо­жет, она возобновит мое дело, а экспонаты пусть пока полежат в сундуке, завернутые в легкую ткань. "Да, — подумалось мне, — многие измельча­ли, если платят таким учителям грошовую зарп­лату. Этих, измельчавших, и заграничная куль­тура устраивает. Авось дождемся, когда наши внуки победят. Пока есть такие Шкуновы - все не измельчаем. Главное - не дать экспонатам засохнуть до тех времен".

на верх

 

Абакан и Теба делали одно дело

      Известно, что всякая поездка приносит массу новой полезной информации. В Крас­ноярске я не был уже лет двадцать и, при­ехав туда на курсы по повышению квалифи­кации, поразился богатству и пышности оформления центра города. Обилие светя­щихся, моргающих восторженным разноцве­тьем рекламных сооружений, мостовые из узорных кирпичей искусственного гранита в соседстве с шикарными магазинами созда­ют впечатление строгого и важного, чем-то гордящегося города.
Но в промежутках между занятиями меня больше всего заинтере­совал знаменитый Крас­ноярский краеведчес­кий музей, что на бере­гу Енисея, рядом с мос­том. Когда я вошел туда, меня поразило количе­ство и широта информа­ции, начиная с минера­лов и палеолита и за­канчивая космическими аппаратами. На трех эта­жах этого внушительно­го здания одновремен­но проводятся несколь­ко экскурсий, а в самой середине помещения, практически в два эта­жа высится катер, на ко­тором довелось плавать В.И. Ленину. В административном здании меня приняли радушно и показали, как пройти в мрачнова­тую, но уютную библио­теку с огромной, энер­гетически насыщенной картиной, на которой маслом изображена сто­янка первопроходцев дороги Сталинск - Аба­кан. Их палатки расположились в лохматых ветвях кедрача при ус­тье буйной реки Казыр. Пятидесятые годы. Клочья тумана между горных впадин подчеркивают суровость и первозданность труднодоступных, мест глухой сибирской тайги. Я подумал, что такая картина хорошо бы вписалась и в наш междуреченский музей. Здесь, в библиотеке, меня приветливо встре­тил вежливый женский коллектив и, усадив на стул между длинными столами, обложил со всех сторон огромными ветхими старинными книгами. Никогда преж­де мне не доводилось держать в руках такой ценности. Передо мной - "Вестник золотопро­мышленности и горно­го дела вообще" N 2 за 1904 год. Поскольку времени было мало, я принялся лихорадочно выискивать все, что свя­зано с историей наше­го Междуреченского района, осторожно пе­реворачивая вспухшие от времени желтоватые листы. Передо мной проходили давно ми­нувшие события, про­блемы, документы, на­звания, рекламные ли­сты. Например: "Акцио­нерное общество Артура Коппеля предлагает паро­возы, электровозы, локо­мобили, а также всякое оборудование для золо­то- и горнопромышленных предприятий". Или: "Эрнст Капе. Королевско-Саксонский Придворный фабрикант в Дрездене. (Фабрика существует с 1858 года). Склады в Иркутске, С.- Петербурге, Берлине, Лондоне. Снабдивший для большего удобства почтен­нейших г.г. покупателей Си­бири и Забайкальской об­ласти. Свой склад роялей и пианино в г. Иркутске. Од­новременно богатым выбо­ром всех возможных музы­кальных инструментов по крайне умеренным ценам. Механические самоиграю­щие пианеттино, немецкие и американские фисгармо­нии. .." Эти господа из-за гра­ницы за наше сибирское золото могли привезти что угодно. Кстати, золотая си­бирская лихорадка послу­жила сильнейшим толчком для развития техники и промышленности в царс­кой России. Но вместе с тем здесь много специа­листов, предпринимате­лей и дельцов из разных стран, которые скупали прииски, предприятия и, становясь в ряд эксплуататоров рос­сийского люда, вызывали особое недовольство ра­бочих, что предопредели­ло многие вспышки заба­стовок и бунтов в предре­волюционное время. Вот передо мной стра­ница с похвальным отзы­вом императорского рус­ского технического обще­ства "За выделку вполне доброкачественного охот­ничьего пороха" (июль 1886 год). Заголовок оформлен орнаментом с восемью медалями, полу­ченными на крупных выставках и ярмарках, с изоб­раженными на них герба­ми и барельефами. Ниже прилагается перечень го­родов со складами поро­ха и динамита (40 горо­дов), причем приводятся фамилии заведующих складами. Это тот самый Виннер, который впос­ледствии пытался благо­словить свой взрывчатый запас на борьбу с новой, красной властью. Вообще иностранный капитал обладает той осо­бенностью, что может обернуться для нас самым невыгодным образом. С одной стороны, если бы не экспроприация пред­приятий у иностранных арендаторов в 1918 году ( техника которых в каче­стве незатребованных для музеев экспонатов до сих пор повсеместно валяет­ся по тайге), то неизвестно, что бы ос­талось от нашего Кузбас­са до окончания срока арендного договора (то есть до 1972 года). С дру­гой стороны - мы и сей­час не умеем воспользо­ваться этими богатствами. А не умеем из-за того, что плохо любим свой край, свой народ, из-за нежела­ния отпускать средства на связь, на строительство дорог, тормозя этим свое развитие. Взять хотя бы поселок Теба. что неда­леко от Междуреченска. Здесь есть все: красоты горных пейзажей, чистый воздух, запасы леса, гра­нита, мрамора в сочетании с интереснейшей историей. А мы опять ждем дядю из дальних мест, чтобы потом воевать с ним по поводу прибыли, которую он будет перекачивать из нашего края туда, где можно шикарно проводить досуг... Теперь передо мной издание С. Чудновского (1885 год) в честь 300 -летнего юбилея Сибири. Здесь рассказывается о наших приисках и много­численных дорогах к ним. "... на прииски "Южно-Ал­тайского золотопромышлен­ного дела" из г. Кузнецка можно проехать до Спас­ской резиденции и далее на прииски - верхом. Вверх по течению предпо­читают ехать верхом на ло­шадях, а вниз - на лодке. В Алтайском округе было 11 золотопромышленных рай­онов. 3-й район - в систе­ме р. Балыксы, шесть при­исков, из коих в 1899 году разрабатывались пять. Си­стема реки Балыксы давно известна, но золото здесь начали добывать только 10 лет назад, когда "Южно-Ал­тайское золотопромышлен­ное дело" заключило с Ка­бинетом Его Величества соответствующий арендный договор. В настоящее вре­мя эта система как по до­быче золота, так и вообще по постановке приискового дела, занимает первое ме­сто в Томском горном окру­ге. По речкам здесь приис­ки расположены следую­щим образом: Обь, Томь, р. Балыкса, приток Балыксы л., Веселая - прииск "Весе­лый"...". Оторвусь от старинно го текста и добавлю, что \ осколок колокола с над­писью "Веселый" найден в поселке Теба (тогда здесь была пе­ревалочная база). Види­мо, колокол, предназна­ченный на прииск, по нео­сторожности грузчиков был раздавлен тяжелым предметом. Далее описывается путь на следующий при­иск: "Обь, Томь, пр. Балык­сы л., Прокопьева л., Кед­ровка л. - прииск "Кедровский", "...прииск "Магызинский" - здесь в 1899 году добыто два пуда три фунта золота". И далее - подроб­ное описание дороги на прииски с точным указа­нием ориентиров и рас­стояний. Например: "На прииски Варваринский и Александровский (по реке Усе) из Кузнецка сначала вверх по Томи до приисков по реке Бельсе (Израс, Томиловка), а отсюда горною тропою на р. Камыртык и Собаку. Или же иначе: лод­кою по реке Усе, что осо­бенно удобно, когда прихо­дится ехать по течению. На р. Собаку (правый приток Усы) можно попасть из Ачинского округа через улус Чебаки (Покровское), нахо­дящийся в расстоянии око­ло 50 верст. Прииски на речках Теренсу, Бельсу и Усе — это территория быв­шей северной части Алтай­ского округа Томской губер­нии. Они расположены на старых казенных приисках, от которых остались невы­работанные места. Большая часть золота в этом районе взята работами Кабинета Его Величества". А вот что в "Вестнике золотопромышленности" за 1904 год пишет инже­нер-техник Д. Степанова: "Абаканский завод нахо­дится в Минусинском окру­ге Енисейской губернии, Бейской волости, на грани­цах Восточной и Западной Сибири и в 80 верстах от китайской границы. Он был построен в 1867 году мос­ковским купцом Кольчугиным, а после его смерти в 1870 году продан его на­следниками Г. М. Пермикину. К заводу была приме­жевана казенная дача (до 110000 десятин), из которой заводу было предоставле­но право в течение 24 лет бесплатно пользоваться лесным материалом для нужд завода. Руды залега­ют в двух верстах от заво­да. Географически завод расположен так, что спла­вом по рекам Абакану и Енисею могут быть отправ­лены железо и изделия к местам сбыта — в Красно­ярск, Енисейск и до дерев­ни Потрошиловой, располо­женной на правом берегу Енисея. От последней, мож­но доставлять гужем или на пароходе вверх по течению 30 верст до Минусинска. Кроме того, металлы могут быть доставлены зимой гу­жем по дороге, проложен­ной заводом на реку Томь до р. Теба, где в 1874 году был устроен склад для ме­таллов на берегу р. Томи, при устье Тебы, откуда вес­ною сплавом вполне можно доставлять до Кузнецка и Томска". Как видно из текста, абаканцы сто пятьдесят лет назад были инициато­рами взаимовыгодных свя­зей, сами построили до­рогу и перевалочную базу в медвежьем краю дикой' тайги. Это под­тверждают старожилы и краеведческий материал, собранный школьными экспедициями СЮТУР и Н г. Междуреченска. Все это — не в пример уважаемому руководству Абаканского отделения Красноярской железной дороги, которые "в награ­ду" за участие в героичес­ком строительстве ветки Сталинск - Абакан раска­тали по брёвнышку на ст Теба железнодорожный вокзал построенный в 60-е годы, чтобы не нести рас­ходов. Теперь и взрослые, и дети в лютую сибирскую стужу, мерзнут на перро­не в ожидании абаканско­го поезда. Технологическая автодорога, что была построена по берегу Томи, рядом с же­лезнодорожным полот­ном, размыта, и теперь ее опять нет. Вот так мы живём сейчас. Наши предки полтора столетия назад с нуля прокладывали пути, строили дороги, устанав­ливали связи, а мы...!? Как бы хотелось хоть что-то изменить в лучшую сторону!. Есть предложение для начала установить памятную плиту на ст.Теба в честь наших предприимчивых предков с Абаканского железоделательного завода, а там, глядишь, и вокзальчик восстано­вить. Чтобы гости из дальних мест приезжали сюда подняться на подъемнике на гору Ша­ман, взглянуть на горное ожерелье Кузнецкого Алатау да здоровьем запа­стись! Ведь здесь есть все условия и для отдыха, и для спорта, причем любо­го - вплоть до экстре­мального.

на верх

 

ИСТОРИЯ ЗАКОПАНА ПОВСЮДУ

      В июле 2004 -го состоялась очередная истори­ко-краеведческая экспедиция, организо­ванная междуреченской станцией юных туристов и натуралистов, тебинской школой №14 и лесхозом. На сей раз объек­том исследования был район бывших та­ежных приисков Его Высочества Вели­кого князя Николая Николаевича в уро­чище Коксу (Синяя река), что на 20 ки­лометров южнее станции Теба. В организации экспе­диции не все Прошло гладко Из-за состояния старенького "Урала" лес­хоза. Шофёр отказался везти нас в самую глухо­мань, аргументировано предупредив нас о ре­альной возможности по­ломки. Были сложности и финансировании {хо­рошую помощь оказал Углеметбанк}. Выделен­ная поселковой админи­страцией помощь была использована не очень рационально: по иници­ативе главы поселка Н.Г Кержнер продукты были закуплены в коммерчес­ких магазинах (хотя эко­номнее было бы закупить их на базах Междуреченска), поэтому средств на освещение хода мероприятия и его результатов (ви­део, фото, печать) почти не оставалось. В прошлом году подобная наша экспедиция показала хорошие ре­зультаты, она была отме­чена дипломами и почет­ными грамотами в смот­ре краеведческой дея­тельности в Междуреченске и Новокузнецке. А в Кемерове из 250 уча­стников работа одной из участниц кашей экспеди­ции заняла первое мес­то. Это работа о Фарфоре М.С.Кузнецова, была отмечена путёвкой в Грецию. Еще одна работа, которая заняла третье место, в которой было сказано о первых русских поселенцах, добравшихся через болотные дебри до самых отдаленных звери­ных мест в погоне за жел­тым металлом. Изначально было запланировано попасть на урочище Петровка. Но, поскольку из-за большой воды в реке Бельсу Петров­ская экспедиция была сорвана, мы были вынуждены направиться в обратную сторону, в урочище Коксу. И, хотя в семидесятых годах здесь работал Тебинс-кий лесозаготовительный пункт, еще остались мес­та с нетронутым культурным слоем. Лагерь из семи палаток установили прямо на солнечной полянке поросшей огромными ме­довыми пучками и диким морковником, - бывшей территории поселка. Уже моей памяти, в пятидесятые послевоенные годы люди из этого по­селка были буквально из­гнаны медведями. Спустя два дня наша группа направилась на местную достопримечательность – памятник природы, гора «Церковная» Это уникальное природное сооружение, сложенное из многотонных, плит ме­зозойского гранита, похожее на церковь. Поблизо­сти стоит скальное образование, оно похоже на горбато­го динозавра с открытой пастью. Конечно, ребята не удержались и, проигно­рировав категоричные запреты руководителей, поднялись на "голову зверя", насладившись голубизной окружающего пейзажа с высоты полета ястреба. На обратном пути мы попали в какое-то болото с кочками. Два часа, преследуемые кома­рами, рискуя заблудиться, мы кувыркались через колдобины и падали в ямы. Высокая трава застилала глаза. Но ни один из двадцати участников этого похода даже не пик­нул, не пожаловался на несчастную судьбу. Только перед самым лагерем мы наткнулись на долгожданную тропу и, проваливаясь по колено в болотную жижу с возгласами –«УРА!» кинулись к лагерю, где заждались нас изысканные повара и кулинары

на верх

Давайте память сохраним

      Горная Шория привлека­тельна не только суровостью первозданного пейзажа, но это еще и кладовая тайн истории и этнографии. Речь пойдет о по­селке Теба, некогда существо­вавшем в виде убогого заезже­го дома на перекрестке дорог между городом Кузнецком и таежным прииском систем рек Бельсу, Теба и Балыксу. В свя­зи с исчезнувшей угрозой со стороны Цинского Китая в 1846 году Кузнецкую крепость сняли с баланса Военного министерства, а в 1870 году здесь была органи­зована тюрьма для уголовных преступников. Это был пик золотой лихо­радки. По тропам, по берегам и рекам, на плотах, в конном и пешем порядке передвигалась масса народу. Зимой обозами и летом на карбасах доставля­лось оборудование для приис­ков и все необходимое для нор­мальной жизнедеятельности добытчиков желтого металла. По берегу Томи примерно через каждые шесть километ­ров были устроены места отды­ха: либо шалаш, либо заезжий домик. Иногда во время отды­ха в таких местах происходили пьяные драки, убийства. Чер­ную репутацию имел тепереш­ний остановочный пункт "Сту­деный Плес", тот, что выше Междуреченска по Томи. В этом красивом, богатом рыбой месте хозяин постоялого дво­ра периодически в целях гра­бежа убивал заезжих или про­хожих. После некоторого вре­мени безнаказанного суще­ствования он наконец был уп­рятан в Кузнецкий тюремный замок. Стоянка Теба от других отли­чалась наличием бани и конно­го двора с большим количеством подменных лошадей, к которым был приставлен оплачиваемый конюх, проживавший со своей семьей как раз в том месте, где сейчас залегает метровый слой навоза. Этот слой — превосход­ный носитель информации. Здесь постоянно теперь что-то находят: железные предметы, осколки старинной посуды, а много лет назад тебинский врач Л.Г. Сазонова в огороде нашла массивное золотое кольцо руч­ной работы, с голубым камнем. Поскольку поселок Неожи­данный, что возле станции Ба­лыксу, официально значится с 1837 года, и здесь же местные жители находили узорчатый чу­гунный крест на заброшенных могилах с датой 1796 год, то, конечно, Теба, как постоялый двор, уже существовала. К тому же при строительстве железной дороги Сталинск - Аба­кан в 1953 году между Борсуком и Тебой был найден бронзо­вый топорик, который теперь хранится в Новокузнецком кра­еведческом музее. А при въез­де в поселок Теба со стороны Междуреченска бульдозером была вскрыта могила. В разру­шенном склепе из бревнышек найдено небольшое количество человеческих костей и длинные волосы. Само название Теба — топо­ним тюркского происхождения. С узбекского "тепа" — натоп (площадка). В южном Узбекис­тане есть городища бронзового века (III-II тысячелетия до на­шей эры): Намазга-тепе (молит­венная площадка), Алтын-тепе (золотая площадка), Кара-тепе (черная площадка). Шорцы пе­реводят слово Теба как "причал для лодок", и, в общем, это не противоречит нашему переводу — "место стоянки". Золотая лихорадка Х\ЛИ-Х1Х веков дала мощный толчок раз­витию не только Сибирского ре­гиона, но и России в целом. Вот что писал журнал "Вестник зо­лотопромышленности", N 2 за 1904 год, под заголовком "Аба­канский чугуноплавильный и же­лезоделательный завод": "...В географическом отношении за­вод стоит так, что сплавом по рекам Абакану и Енисею могут быть отправлены железо и из­делия к местам сбыта — Крас­ноярск, Енисейск и до деревни Потрошиловой... Кроме того, металлы могут быть доставле­ны зимою гужем по дороге, проложенной заводом на р. Томь до рч. Теби, где в 1874-м был устроен склад для метал­лов на берегу Томи при устье Теби, откуда весною сплавом вполне возможно доставлять до Кузнецка и Томска". Эта находка в архивах Крас­ноярского музея меня очень обрадовала. Наконец прояснил­ся смысл старой легенды о том, что на берегу Томи, в Тебе около Михайловской усадьбы когда-то стояли два четырнадцатиметро­вых склада неизвестного про­исхождения. Там, где стояли склады, сейчас огороды жите­лей поселка, в которых нахо­дят много стекла, а на берегу периодически вымываются раз­ные предметы из металла: чу­гунный якорь, ствол фитильно­го ружья, а также детали узко­колейной железной дороги: накладки, костыли. По информации из архивных источников, Абаканский завод в последнее время своего суще­ствования преимущественно вы­пускал железнодорожные рель­сы и вагонетки, которые хоро­шо покупались и широко ис­пользовались на золотых таеж­ных приисках. С исчезновением Абаканского (Абаза) завода в1917 году скла­ды еще использовались местны­ми артелями для тех же целей. Это обстоятельство не меняет ценности исторических фактов, и поэтому думаю, что в честь 130-летнего юбилея, нам, живу­щим здесь, необходимо изгото­вить и поместить на видном ме­сте памятную плиту, чтобы все знали, что здесь была база Аба­канского завода, влиявшая на развитие края. Дело лишь за малым: кто бы расщедрился на энную сумму, что, в конечном итоге, повлияло бы на развитие туризма в Междуреченске.

на верх

 

Пора мечтам дать воплощенье

      Роберт Бикбов пришел в редакцию со своим письменным отзывом на публикацию "Лучший отдых - смена деятельности" ("Контакт" от 7 мая 2О04 г.) о Викторе Харине. Но прежде стоит представить самого Роберта Азатовича. Это авторитетный в своих кругах охотник, прославившийся выставочными трофеями, который считает, что он скорее охо­товед: — Фундаментальное биоло­гическое образование, полу­ченное на биофаке Томского университета, позволяет мне быть ресурсоведом и зоологом-исследователем. Но для серь­езной предпринимательской деятельности, которую я начал с ресурсного обследования, а затем изъятия (с помощью де­партамента промохоты г. Кеме­рова) охотничьих угодий Междуреченского района из веде­ния города Мыски и создания малого предприятия, Усинского опытного хозяйства, этих зна­ний оказалось маловато. И я отучился еще на экономическом факультете Кемеровского уни­верситета. Вот что он написал в своем отзыве: "Я - один из тех самых людей, упомянутых журналистом, которые дорожат знакомством и дружбой с Виктором Васильеви­чем Хариным. В интервью хорошо переда­на его речь, а следовательно, и мысль, и энергетический посыл. Я как будто вживую услышал его искреннее, душевное слово, не­сущее большой заряд добра и любви. Любви к природе и лю­дям. Несколько лет назад я съез­дил в Тебу специально познако­миться с "чудаком", который ез­дит на мини-мотороллере, сам увлечен краеведением и при­влекает к исследовательской ра­боте детей и взрослых. И мы с Виктором Васильеви­чем не раз мечтали вслух, как было бы хорошо - для Тебы, для города, и для человечества в целом, - если бы в Тебе воз­ник некий туристический сервис, который дал бы работу, зарабо­ток, интересную жизнь и перс­пективы местному населению, а главное — облагораживал бы души Приезжих туристов. Но тогда я все-таки был сто­ронним наблюдателем: пусть бы так СДЕЛАЛОСЬ, чтобы многим людям стало хорошо. А у меня своих мелких забот хватает. Но в какой-то момент и меня осенило: наши мечты сливаются воедино, и пора создавать фун­дамент большого дела! Моя мечта, как любого чело­века, - быть востребованным, нужным, иметь возможность воп­лотить потенциал знаний, уме­ний и творческих возможностей, — поясняет Роберт Азатович, — и как зоолога-краеведа, и как бизнес-организатора. Мечта Виктора Харина - при­влечь в Тебу инвестиции, со­здать рабочие места, развить на хорошем уровне туризм. Остается разработать бизнес-план, найти средства и начать раскрутку. Думаю, в первую очередь Тебу смогут посетить все междуреченские школьни­ки. Это, понятно, некоммерчес­кий проект. Но, если экскурсии удастся организовать в соответ­ствии с задумкой, они окажутся так увлекательны, что добрая слава о Тебинском туристичес­ком центре будет привлекать новых и новых паломников". Красота, экзотичность и таин­ственность тебинских мест свя­заны с природой и историей края. Раскрыть их, показать ос­новы жизни человека в тайге, а для коренного населения еще и овеянной легендами и колдов­ством, познакомить с животным миром, угостить местными лаком­ствами — таежной ягодкой, тра­вимым чаем, медом, вяленой рыб­кой — под силу только настоящим Энтузиастам. Насколько их наме­рениям суждено реализоваться? О развитии событий мы обяза­тельно сообщим.

на верх